Сомнения – не ересь, а священный долг практикующего буддиста

Петр Калачин

Как стать буддийским учителем и зачем им становиться? Что значат для буддиста слова «доверяй, но проверяй»? Можно ли быть счастливым без духовного пути? Это и другое мы обсудили с одним из основателей Минского буддийского центра, путешествующим учителем Алмазного пути и личным переводчиком Ламы Оле Нидала.

Текст:Андрей Коровайко

Фото:Ольга Качура

Хочу начать издалека. Вспомни себя молодым человеком, студентом… ты же иняз закончил?

Нет, я закончил Радиотехнический институт. В иняз я не пошел. Не хотел изучать гуманитарные дисциплины — мне казалось, они были более подвластны идеологии, и я выбирал максимально идеологически нейтральное направление.

На то время это еще было важно? Какой это год?

Я поступал в 1983 году, так что да, это мотивировало мой выбор. Кроме того, из иняза тогда забирали в армию, а из РТИ — нет, там была военная кафедра, причем мне выпал последний год, когда еще не брали в армию сразу после первого курса. В итоге я закончил РТИ по специальности радиотехника и электроника.

Как так вышло, что ты стал переводчиком?

Я им стал, учась в РТИ. Закончил там дополнительный факультативный курс и получил диплом переводчика научно-технической литературы. Поскольку английский язык меня всегда интересовал, я учил его настолько полно, насколько позволял институт. А работать я сначала стал системным программистом. В основном, занимался бизнес-приложениями. Это был 1988 год, какие-то компьютеры уже были, и их нужно было продавать, а для этого нужно было продавать с ними софт. Постепенно мы с коллегами стали писать приложения и для бизнеса, работали по 12 часов в день, очень все было интенсивно.

Я был очень мечтательным молодым человеком

null

Это было уже после окончания вуза. А давай вернемся к тому, с чего я хотел начать — вспомни себя студентом. Что это был за молодой человек, который впоследствии стал буддийским учителем? Каким он был?

Я был очень мечтательным молодым человеком, меня всегда интересовала литература и я себя идентифицировал с какой-то литературной деятельностью. У меня был очень хороший учитель — Ким Хадеев. Вообще, я собирался писать стихи и прозу. И писал. На прозу у меня не хватило жизненного опыта, и она испарилась, а стихи постепенно превратились в песни. Но все три направления — писательство, перевод и программирование — объединились, когда я с компанией друзей начал писать книги по программированию. Это были англоязычные мастер-классы, учебники для профессионалов.

Мы пришли на лекцию к Ламе, и все встало на свои места

Ты помнишь, как ты впервые соприкоснулся с Учением Будды?

Очень хорошо помню. Это было 20 лет и 11 дней назад — 16 сентября 1998 года. Мой друг Рома Карачев сказал, что есть такое любопытное учение о реальном положении дел — буддизм. Есть интересные учителя, которые помнят прошлые жизни и обладают всевозможными качествами. А Рома на тот момент уже был буддистом — он принял буддийское Прибежище у Ламы Оле Нидала. Рома рассказал о нем как об очень интересном человеке, с которым стоит встретиться. Тогда мы небольшой компанией решили поехать из Минска в Пятигорск. Там мы пришли на лекцию к Ламе, и все встало на свои места — я почувствовал, что это очень верный путь, где я чувствовал себя как дома.

Что такого сказал на лекции Лама Оле, что тебя так зацепило?

Он сказал, что даже если от недосыпа его глаза чувствуют себя так, будто в них насыпали песку, его ум бывает только в трех состояниях: счастливый, очень счастливый и экстатически счастливый. Мне показалось, что это благородный подход. Еще он сказал, что наш ум — это ясный свет, и я почему-то воспринял это личностно. Я почувствовал, что в этих словах есть какой-то очень глубокий, важный смысл. Еще не успел толком подумать об этом, но переваривая эти слова, или, как мы говорим, медитируя на эти слова, я лелеял эту мысль. Не могу сказать, что у меня в голове возникла какая-то конструктивная логическая цепочка — совершенно нет. За эту фразу никак логически не зацепиться. Но поскольку у меня мечтательный, медленный ум, которому нужно осмотреть каждую мысль со всех сторон, то я ее и рассматривал, и она мне очень нравилась.

null

Впоследствии ты ощущал ум как ясный свет?

Трудно сказать. Однажды на моей лекции, лет через 8 после принятия мной Прибежища, меня спросили, что такое ясный свет ума. А я сдуру начал отвечать. И только потом, еще лет через 10, понял, что этот вопрос не предполагает логического объяснения. Это поэтический образ, который практикующий буддист стремится пережить на собственном опыте. Весь этот процесс минует логическую функцию ума — интеллект. Здесь используется способность ума к прямому переживанию. Мне, как мечтателю, подходит этот путь прямого опыта, прямого отождествления, потому что я готов очень долго рассматривать определенный интересный образ, даже если он абстрактен.

Давай вернемся к первому буддийскому курсу, на который вы поехали. Это был лекционный или медитационный, практический курс?

Это был курс медитации, практика Пхова. Я тогда не знал, что к Пхове нужно готовиться, не знал, что это медитация, связанная с умиранием, которая дает возможность в момент смерти перенести сознание в счастливое состояние, лишенное иллюзии эго. Всего этого я не знал — мы ехали к Ламе. Приехали, и оказалось, что это очень интенсивный курс медитации, к которому никто из нас, минчан, подготовлен не был. Но мы прыгнули в эту глубокую воду и получили результаты — научились этой медитации. И сразу возникла оказия применить эту практику в деле. Когда мы уезжали на курс из Минска, из Крыма в Минск доставили тело нашего погибшего друга. Сразу же после курса, не откладывая в долгий ящик, я сделал эту медитацию для него. Он не был буддистом, но он был моим другом, и я посчитал нужным предложить ему такой метод.

Вернувшись после курса, вы создали в Минске первый буддийский центр?

Он не был первым, потому что группа школы Ньингма появилась здесь еще раньше. Но наша группа Карма Кагью была первой, которая стала собираться и не развалилась, в общем-то, до сих пор, хотя состав совершенно сменился. Кого-то уже нет в живых, кто-то уехал, но есть преемственность, и она сохраняется. Для нас это все было очень естественно — была интересная информация, которой мы хотели делиться с друзьями. Так группа и формировалась.

Мое мировоззрение существенно изменилось.

Как соприкосновение с буддизмом повлияло на твое мировоззрение?

Мое мировоззрение существенно изменилось. До этого у меня были смутно-теистические верования. Я представлял себе, что в мире есть какая-то добрая сила, которая называется Бог, и я хочу быть ее коллегой. Я считал, что есть и злая сила, которая называется Сатана, и ему я не хочу помогать. В какой-то момент своей жизни, мне было 30 лет, мне захотелось определиться и встать на сторону добра. Поскольку буддизма не было, я покрестился и какое-то время считал себя православным христианином.

null

Но христианина из меня не получилось, потому что я не мог уложить в голове концепцию того, что рай и ад — это навсегда, и что что-то неизменное может считаться жизнью. В моем представлении жизнь была каким-то динамическим процессом. Может быть, логика в метафизических вопросах неуместна, но я чувствовал, что мои вопросы не находят ответов. Буддийское мировоззрение мне понравилось больше, хоть я и не все поначалу понимал. Но мне нравилась идея, что ум — это что-то неограниченное и абсолютное. Это лучше укладывалось в мою концепцию жизни. Сутью каждого существа является безграничное, несоставное осознанное пространство, а все, что воспринимается — это процессы в этом пространстве.

Буддийские представления не противоречат современной физике

Меня также очень радовало то, что буддийские представления не противоречат современной физике, которую я в свое время сдал на «отлично» и вынес из нее какие-то ключевые вещи. У меня и по физике был очень хороший учитель — Профессор Валентин Шнеерсон. Он приходил в ужас от того, что я вообще не знал квантовую механику за несколько дней до экзамена. Но поскольку он хорошо знал тему, то был в состоянии объяснить мне ее так, чтобы я понял и сдал на «отлично». Это очень здорово, когда количество знаний не скрывает основные понятия. А основные понятия таковы, что нет никакой материи — есть вероятность проявления энергии в пространстве. Но без буддизма даже пятерка по квантовой механике не помогает осознавать это и применять в повседневной жизни.

Как ты применяешь это в повседневной жизни?

Благодаря медитации я учусь помнить, что все непостоянно, все может измениться. Это означает, что невозможно воспринимать какие-то отношения как к неизменную константу, которая нам дана навсегда. Если у нас с кем-то любовные, партнерские отношения, семья, отношения детей с родителями — это все не навсегда. Если мы не будем стараться, они будут портиться, если мы будем стараться, они будут улучшаться. В этой жизни мы чьи-то дети. В следующей, возможно, мы будем их родителями, дедушками или бабушками, учителями или учениками. Если кто-то наш ребенок, это не означает автоматически, что мы имеем над ним власть — мы, скорее, обслуживаем его до совершеннолетия. Возможно, это гораздо более развитое существо, которое стартует на более высоком уровне. Это, например, я вижу в своих детях — они очень развиты для своего возраста, очень талантливы. И я понимаю, что их предшественники в прошлой жизни очень хорошо поработали.

Но ты же буддийский учитель. Как к этому относятся у тебя в семье? Это дает тебе какой-то особый статус? К твоему мнению больше прислушиваются?

Трудно сравнить — другого варианта для сравнения у меня нет. Но я думаю, что это нравится моим родителям, что они чувствовали какую-то уверенность… мама еще жива, сейчас я пойду ее проведать. У обоих родителей было доверие к буддийским методам — не столько благодаря мне, сколько благодаря Ламе Оле и его благословению. Я думаю, они были рады видеть во мне изменения — до встречи с буддизмом моя жизнь была довольно беспорядочной и хаотичной, а с буддизмом она стала счастливее.

Что касается моих детей, я думаю, им нравится, что их родители практикуют буддизм. Они видят, что родители заняты чем-то интересным, чем они не заставляют заниматься детей, что у них есть мировоззрение, ответы на вопросы и смысл жизни. Родители у них — это не ступень ракеты, которая выносит ребенка и отваливается, когда ребенок вырастает.

Главная идея путешествующих учителей в том, что это все — ученики Ламы Оле, которых он попросил делиться тем, что они узнали

Объясни, пожалуйста, что это за статус такой — путешествующий учитель? Ты же не монах, очевидно, не странник.

Я не монах, я семьянин. А путешествующий — значит, что время от времени, по приглашению каких-нибудь буддийских центров я туда еду и читаю там лекции. Это не означает, что мы — путешествующие учителя — всю жизнь в дороге. Иногда, возвращаясь после очередного такого уик-энда, проведенного за тысячи километров от дома, я спрашиваю себя, все ли я еще люблю путешествовать. Пока еще люблю, перемещения в пространстве доставляют мне удовольствие. Главная идея путешествующих учителей в том, что это все — ученики Ламы Оле, которых он попросил делиться тем, что они узнали.

null

Как это случилось с тобой?

Лама Оле написал мне e-mail, в котором попросил меня учить там, где я могу. Мы переписывались с ним о каких-то делах минского центра, это не была какая-то личная переписка, мол, привет, Лама, как дела, у нас тут хорошая погода. Поскольку делами всех центров руководит Лама, мы всегда обращаемся к нему с теми или иными вопросами. И вот, при оказии я его спросил, могу ли я объяснять буддийские практики людям, которые приходят в центр.

То есть ты сам захотел стать учителем?

Я не спрашивал, могу ли я быть учителем. Я спросил, могу ли я объяснять практики, что, в общем-то, и является функцией буддийского центра. Но меня попросили поехать в другой город и там дать объяснение по практике, а я не хотел быть самозваным учителем, поэтому я спросил разрешения у Ламы Оле, а он в итоге попросил меня учить и подтвердил это при следующей встрече. Постепенно меня начали приглашать с лекциями друзья из разных центров.

Мне хочется, чтобы все люди были абсолютно счастливы

Буквально пару дней назад у меня случился такой диалог. Я рассказывал о таких путешествующих учителях, у которых есть своя работа, семья, своя жизнь, но они зачем-то еще куда-то ездят и несут Учение Будды. Меня спросили, а зачем им это нужно? Какая у тебя мотивация?

Мне хочется, чтобы все люди были абсолютно счастливы. Но не все этого хотят или не понимают, что этого хотят, не представляют, что это возможно, поэтому и не хотят. Им никто не показал, что абсолютное счастье возможно, поэтому они не решаются на это. Очень многие люди не решаются даже на обусловленное счастье, считая, что они бедные, в плохой ситуации, не имеют возможности быть счастливыми, они на этом концентрируются и застревают.

Но я езжу и учу, потому что есть люди, которые хотят учиться и, почему-то, меня для этого приглашают. Я стараюсь, чтобы моя работа позволяла мне ездить без отрыва от производства, работаю в поездах. Сейчас я после лекций остался на несколько дней в Минске и работаю здесь, чтобы еще иметь возможность повидаться с друзьями, с мамой. Это очень интересно, что мы не становимся профессиональными буддийскими учителями, не получаем за это зарплату. Мы делаем это, потому что это нам самим интересно и потому, что нас приглашают. Мы не звоним сами в какие-то города, мол, я хочу к вам приехать, оплатите мне билет. Бывает, если мы сами едем, например, в отпуск, мы можем сказать, что будем в тех краях и могли бы прочитать лекцию, если им это интересно. Если нет, мы просто приходим в центр на медитацию, как и все буддисты.

Это не какой-то титул, не звание, не позиция в иерархии. Это одна из функций нашего Ламы. Ни один Лама, да и ни один Будда не работает в одиночку — у них всегда есть команда, потому что в команде можно сделать больше полезного. Кто-то в этой команде печатает книги, кто-то их переводит, кто-то читает лекции. Так что я просто выполняю одну из функций.

Как так случилось, что ты начал выполнять еще одну функцию — стал переводчиком Ламы?

У меня хороший английский. В какой-то момент место переводчика Ламы оказалось вакантным — предыдущий переводчик Вагид уже не мог путешествовать в силу возраста, семейных, профессиональных обстоятельств. Я просто оказался одним из тех, кому доверяли друзья в разных центрах и Лама.

Лама очень много путешествует. Тебе, соответственно, тоже приходится много с ним ездить? Или по русскоязычному сегменту не так часто?

Это приблизительно месяц в году. Когда я работал фрилансером, это было легко, я мог запросто выпасть из рабочего процесса на три недели. Большинство моих работодателей сами ехали в тур в одном поезде со мной и с Ламой, поэтому для них это тоже не было проблемой. А сейчас я на это время беру отпуск. У Ламы бывают проектные дни, когда он не учит и переводчик ему не нужен. Тогда я открываю ноутбук, и я снова на рабочем месте.

Если человек с шуткой и радостно входит в трудную ситуацию, значит, его радость действительно прочна

В буддизме принято, что называется, проверять своего учителя. Ты часто находишься в тесном контакте с Ламой. Каким образом ты его проверял?

Мне не приходилось специально подвергать его каким-то проверкам. Мне кажется, что это не очень прилично.

Наверное, это и не имеется в виду, да?

Я начал с того, что присматривался к тому, как он работает. Тогда я увидел, как много и как радостно он работает, как непринужденно он выступает против каких-то негативных явлений, даже если о них не принято говорить, я понял, что он, действительно, всегда бесстрашный, что его сочувствие всегда направлено на всех людей, даже на тех, кто ему не нравится. Он всегда рад, всегда доволен, никогда ни на что не жалуется и с наслаждением занимается своей работой. И ему не отказывает чувство юмора, а это такая лакмусовая бумажка, которую очень трудно симулировать. Если человек с шуткой и радостно входит в трудную ситуацию, значит, его радость действительно прочна. Я наблюдал за ним в ситуациях, когда, по моим представлениям, на него кто-то нападал, но Лама не считал себя мишенью этих нападок и продолжал заботиться о нападающем точно так же, как и о своих друзьях. Когда все это видишь вблизи, это производит очень убедительное впечатление, потому что я сравниваю его реакцию со своим ощущением. Для меня это были нападки, а для Ламы — такая же радостная игра возможностей, день как день, ничего страшного не происходит. Он не был обескуражен, он входил в такие ситуации легко и с теплой шуткой.

Карма недоказуема, потому что неочевидна

Ты уже, получается, 20 лет в буддизме. А бывали у тебя времена или моменты сомнения в вере, если можно так сказать о буддизме, кризис веры?

Кризисов не было, а сомнения были в самом начале. Я не мог понять какие-то вещи. Например, почему мы не можем найти свое «я», некий индивидуальный ум? Не то чтобы я мог его найти, но мне было не очевидно, почему это только иллюзия, почему его нет. Также неочевидно было, как работают причина и следствие. Это один из примеров того, что в буддизме невозможно доказать.

null

То есть карма недоказуема?

Карма недоказуема, потому что неочевидна. Мы не видим, что было до нашего рождения. Поскольку карма неочевидна, Будда этому и учил. Он не учил тому, что дважды два — четыре, это люди в Индии 2,5 тысячи лет назад знали и без него. Он указывал на те факты, которые трудно заметить, трудно перестать сбрасывать со счетов.

Буддист весело и беззаботно берет на себя множество забот

Какие-то вещи было трудно понять, но кризиса в процессе многолетней практики у меня не было и сомнений не возникало. Только вначале были. Я даже думал: «Зачем я этим занимаюсь? Так весело и беззаботно можно было жить». Но этот внутренний голос длился две минуты.

А буддист не может жить весело и беззаботно?

Ну, я же не буду дискутировать с собственным внутренним голосом. Конечно, может. Просто буддист весело и беззаботно берет на себя множество забот. В этом разница. Люди, которые не берут на себя этих забот (разбираться с Учением Будды, медитировать и помогать другим), наверняка, берут на себя другие заботы. Но на тот момент мой внутренний голос пару минут протестовал против занятия буддизмом. Я думаю, это просто привычки моего ума бунтовали внутри. Но поскольку я был на общей медитации вместе с друзьями, я сказал себе: «Ладно, сейчас без дискуссий, без революций, я далеко от дома, идет сессия медитации, подумаю потом». Через пару минут эти сомнения прошли и уже не возвращались. Я до сих пор не нашел свое эго, так что сомнения не усилились.

Если это иллюзия, как же ты его нашел бы, правильно? Так что все логично.

Все равно это приходится принимать на основе доверия. Если я не нашел ключ в квартире, это же не значит, что его там нет. Это был бы неправильный логический вывод. Это значит только, что я его не нашел. Но если я искал его 20 лет и не нашел, то, скорее всего, скажу себе: «Окей, Петя. Нет там этого ключа. Забудь, не думай о нем». Поискав свой индивидуальный ум в течении двух недель, я понял, что не вижу, где он может быть, когда он мог возникнуть. Логичнее было решить доверять постулату Будды о том, что это иллюзия, чем верить в то, что это существует. Но это все равно доверие.

В буддизме мы все исследуем очень точно

Ты говоришь, карма недоказуема. А реинкарнация? На примере того же Кармапы 17-го, с которым ты тоже знаком. По-твоему, является ли он живым доказательством реинкарнации? Впрочем, ты же не был знаком с 16-м…

Это не тянет на научное доказательство. В буддизме мы все исследуем очень точно. Кармапа является прекрасным примером, помогающим доверять концепции реинкарнации. Но прямых доказательств нет. Если рождается ребенок, который рассказывает о каких-то подробностях своего монастыря из прошлой жизни, это очень убедительно, но это не доказательство.

То есть буддизм — это все-таки вера, потому что тут есть во что верить?

Нет, у нас в языке есть два прекрасных однокоренных слова — вера и доверие. Они не случайно разные. Общее между ними — то, что нет доказательств. Если есть доказательства, не нужно доверия. Если приходит ревизионная комиссия и находит в сейфе столько же денег, сколько указано в документах, и это можно проверить, то верить не нужно. А если проверить пока не получилось, остается доверять, но с идеей, что это можно проверить потом. Пока проверка не доказала преступление, человек считается невиновным. Пока не найдено эго, оно считается иллюзией. Потом, когда мы убедились на собственном опыте в том, что ум безграничный и несоставной, нам уже не нужно доверять — мы сами видим. Я рассчитываю к этому прийти.

Но пока я не пришел к этому, я как буддист хорошо помню, что я понимаю, а чему доверяю. Я понимаю, что я искал свое эго и не нашел — это мой опыт. Я также понимаю, что я его никогда не видел. Поэтому я доверяю наиболее разумной теории. Так же, как я доверяю тому, что завтра в 9:55 меня пустят в поезд, потому что у меня есть билет. У меня нет никаких доказательств этого, но есть доверие, потому что обычно так работает. Завтра я приду на перрон, и это подтвердится. Я уже буду ехать на своем месте, и мне не нужно будет этому доверять.

Буддисту можно конструктивно сомневаться, это не ухудшает, а только укрепляет его практику

Буддийское доверие — такое же, как практическое доверие, которое мы используем в жизни. Когда мы отдаем деньги в банк — это большое доверие. Иногда банки терпят банкротство, иногда не работает банкомат, но поскольку нам это удобнее — мы можем больше сделать с банковской карточкой, чем с наличными, — мы доверяем институту банка. Точно так же и в буддизме. Какие-то вещи в нем нам кажутся разумными, и мы доверяем им. Но мы помним, что это еще не наш опыт, что мы — в процессе проверки. Этим доверие отличается от веры. Кроме того, буддисту можно конструктивно сомневаться, это не ухудшает, а только укрепляет его практику. Это не ересь, а священный долг практикующего буддиста.

null

Твое доверие позволяет тебе утверждать, что Лама Оле Нидал — освобожденный?

Да. Я же рассказывал, что видел его в ситуациях, в которых он не ощущал себя мишенью.

Выдели что-нибудь главное, чему ты научился у своего учителя, Ламы Оле.

Я все еще учусь. Думаю, главное — это доверять радости. Если я замечаю, что занимаюсь чем-то без радости или с какими-то страхами, я понимаю, что совершаю ошибку, и тогда стараюсь растянуть лицо в улыбке, поджать бицепсы и крепче взяться за то, чем я занимаюсь.

А сам ты, как учитель, как мог бы сжато, одной мыслью донести буддийское учение? Сделай это для наших читателей.

Наверное, мыслью о том, что все возможно. Все меняется и все обусловлено, поэтому все возможно. А самое важное — нам ничего не нужно для счастья. У нас для этого уже все есть. Но поскольку это интервью не только для буддистов, но и для широкого круга, то я бы сказал, что возможность все проверять на собственном опыте дает большую свободу. Я желаю читателям быть счастливыми на том духовном пути, который они сами для себя выбрали.

Абсолютное счастье не зависит даже от высших сил

Счастливым можно быть только на духовном пути?

Да. Потому что мы все умрем. Если мы не найдем что-то, что выходит за рамки жизни, то какое бы счастье мы ни испытывали в течение жизни, его придется оставить. Можно получать удовольствие не только на духовном пути, но и в многочисленных кафе и барах этого города или просто гуляя по его улицам и глядя на красивых женщин. Но когда мы будем при смерти, все эти гекталитры выпитого коньяка нам не помогут. Мы не сможем опереться на эти впечатления. Я не помню умирающих людей, которые бы говорили: «Я прожил такую счастливую жизнь — получил столько удовольствия!» Абсолютно счастливым можно быть только если это счастье не зависит от условий. К счастью, есть буддизм — учение о необусловленном счастье и путь, который к нему ведет. К счастью, которое не зависит даже от высших сил, благодаря которому мы сами становимся высшими силами. Мне такая перспектива кажется очень интересной.

Биография
1988
Закончил Минский радиотехнический институт по специальности радиотехника и электроника.
1998
Впервые встретил Ламу Оле Нидала на курсе "Пхова" в Пятигорске.
2005
Стал путешествующим учителем Алмазного пути.
2008
Стал переводчиком Ламы Оле Нидала.

Теги: