Вы в своём уме?Журнал / август 2018

Вы в своём уме?

10 практик, увлечений, занятий, которые не так давно могли показаться странными

Татьяна Романова
«В Бордо-то меня и накрыло по полной»

Бёрдвотчинг

Текст:
Валера Цыганкова

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Бёрдвотчинг

Я закончила лингвистический, была преподавателем на французском факультете. Когда начали стучать мозги от однообразия, решила просто для тренировки выучить определитель птиц Европы. Он был красочный, картинок много, текста мало. Птицы примелькались — и я начала видеть их в городе. Раньше это были сороки, вороны, воробьи, голуби и «просто птички еще какие-то», а тут мне открылась дверь в потрясающий новый мир, где оказалось, что воробьи — это не воробьи, а сто тысяч миллионов других птиц, и все они разные и удивительные.

К четырем утра я уже на позиции; птицы просыпаются, потягиваются и видят домик

Потом я уехала получать второе высшее в Бордо, во Францию. Этот город недалеко от океана, и там проходят миграционные пути птиц. Ходишь по улицам и видишь, как кружат коршуны, летят журавли, каждую осень и каждую весну. У них есть особый день, когда все собираются и говорят: «Ну что, все, рванули!» — и они целый день видны в небе над Бордо, летят косяками и курлыкают. Там-то меня и накрыло по полной.

В 50 километрах от Бордо находится орнитологический заказник, там останавливаются дикие птицы: некоторые гнездятся, некоторые на пролете, некоторые на откорме.

Попав туда, я сразу взяла абонемент и со второй встречи познакомилась с работниками заказника. Они увидели совершенно больную «девочку-приехала-смотреть-на- птичек» из Беларуси какой-то, и в итоге мне разрешили жить в заказнике. Это 120 гектаров дикой земли, с од ной стороны огороженной натуральными границами, океаном и речушками, с двух сторон — забором. Когда ворота закрывались, я была хозяйкой заказника. После этого я купила фотоаппарат, поняв, что на мою мыльничку особо не пофотографируешь. Помню, зашла первый раз в засидку, а там какие-то астрономы сидят — такие мужики с бандурами, и я со своей маленькой дурилкой, серьезная такая, веду съемку.

Уже второй сезон езжу на Цнянское водохранилище. Хочу полностью отснять жизнь водоплавающих — чомг и лысух. У меня есть подшефные семьи. Например, одна моя самочка вернулась в тот же тростник. Я сама себе поражаюсь, потому что настолько нежные чувства одолевают, когда видишь птицу, которая улетела за тысячу километров и вернулась в тот же тростник.

Я снимаю птиц из плавающей засидки, сама ее делала. Птица меня не видит: я хожу по дну в забродном костюме, погружаюсь по грудь, а домик камуфляжного цвета держится на воде вокруг меня. К четырем утра я уже на позиции; птицы просыпаются, потягиваются и видят домик. Но все равно уходит недели две, чтобы они привыкли к засидке. В прошлом сезоне я отсняла, как у них родились птенцы, как они катали их на спинах. Птицы проплывали в двух метрах от меня. Однажды я сделала неосторожность: собирала домик у них на глазах. Птицы выплыли из тростников, посмотрели: «А, так это ты там стоишь». В тот день они ко мне не подплывали. Хорошо бы иметь такую палочку, как у «людей в черном», — мне пришлось сменить тростник.

Засидка – охотничье снаряжение для маскировки, домик-палатка с окошками для объективов.

Артем Атрашевский
«Этот инструмент лечит меня от неврозов»

Терменвокс

Текст:
Татьяна Замировская

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Терменвокс

Меня тянет на всякие DIY-штуки, что можно сделать из любых предметов, которые валяются в коробке с безделушками. Самый феерический и запавший пример — это начало фильма «Приготовьтесь, будет громко», где Джек Уайт делает гитару из доски, гвоздей и молотка. Потом произносит сакраментальную фразу «Зачем вообще гитару покупать?».

Из двух музыкантов, один из которых играет на двух-долларовой палке, а другой на двухкилобаксовом весле из элитных пород дерева, я отдаю свою симпатию тому, кто играет на двухдолларовой палке.

Мне нравится, как звучит вообще все в окружающем пространстве. Я люблю слушать вой в вытяжке, гул трансформаторной будки, ездить в трамвае без плеера.

Кстати, жалко, что убрали старенькие кругленькие желто-красные трамвайчики. Они звучали гораздо лучше современных. Но самый-самый-самый звук, который для меня являет точечный эпицентр зоны аудиокомфорта, — это звук перекатывающихся бутылочек под днищем автобуса ЛиАЗ. В далеком детстве такие автобусы ездили в Лиде, где я у бабушки проводил лето.

Терменвокс — альфа и омега безладовых инструментов. Это не экзотический инструмент, его (вместе с изобретателем) надо знать как «У лукоморья дуб зеленый»! По странной причине терменвокс прочно ассоциируется с тэгами «фантастика / футуризм / кино ужасов / как на этом играть». На вопрос «Считаешь ли инструмент футуристичным?» — я всем отвечаю открытым текстом: «Он древний, как говно говна дедушки мамонта».

Если гитарист или пианист может скрыться за техникой исполнения как за стеной, то тут как таковой техники и вовсе нет. Если спокоен — то и ноты будут спокойные и гладкие. Если нервный — то звукоизвлечение будет рваное. У других инструментов это тоже прослеживается, но терменвокс их кроет своей эмоциональностью в разы.

Терменвокс лечит меня от неврозов. Всякий раз, когда я в нервно-взвинченном состоянии подхожу к инструменту, он меня насильно успокаивает. Дернулся — лажа, успокоился — лажи нет. Не люблю лажать — и подстраиваюсь под звук. Таким образом приходит спокойствие, гармония. Поиграв час на терменвоксе, засыпаешь как ребенок.

Трогаешь статическое электрическое поле, вводишь руку в пространственный конденсатор, меняя диэлектрическую проницаемость воздуха

Терменвокс — единственный инструмент, в котором тело человека встраивается в электрическую схему. Обычный синтезатор прячет схему за диэлектрическими не-проводящими клавишами, а тут трогаешь статическое электрическое поле, вводишь руку в пространственный конденсатор, меняя диэлектрическую проницаемость воздуха. Полная причастность на школьно-физическом уровне.

У меня не очень много странностей. Например, я боюсь автомобиля Skoda 706RTTN. Хтонический страх меня сковывает при виде любого из этих случайно выживших редких автодинозавров.

Покупайте, люди, терменвокс. Он стоит, как электрогитара. А еще его можно спаять. Это дешевле. Создайте мне конкуренцию — быстро, решительно! А то я офигею и звездно заболею, этот расклад не устраивает».

Терменвокс – безладовый электромузыкальный инструмент, на котором играют, меняя расстояние от рук до антенн инструмента (вертикальная антенна – тон, горизонтальная – громкость).

Татьяна Хлопкова
«Делаю картинки из серии «что-то в виде чего-то»

Сингс-сторинг

Текст:
Валера Цыганкова

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Сингс-сторинг

Одним из потрясений в детстве для меня стали украшения для салатов в виде мухоморов — яйцо с шапочкой-помидором и точечками сметаны. Как-то мой знакомый заявил, что для него вот эти самые мухоморы — один из символов «советскости» в плохом смысле: мол, неуклюжие и нелепые попытки замаскировать плохие салаты.

А для меня эти салатные мухоморы — одна из первых встреч с превращениями вещей, с волшебством. Так что все началось с детства — c салатных мухоморов и кукольных домиков из обувных коробок.

Берешь любой предмет — спички, гвозди, прищепки — и начинаешь вертеть

Когда я объясняю людям, чем занимаюсь, я говорю, что делаю картинки из серии «что-то в виде чего-то».

Я не всегда заранее придумываю и планирую, как сделаю что-то. Иногда все происходит спонтанно и быстро. Но вообще у меня в блокноте записана куча идей, и для таких работ я специально ищу материалы и обдумываю, что и как.

Например, одуванчики из гвоздей. Сначала я долго искала гвозди — какие-то нашлись у папы, какие-то пришлось купить. Стала выстраивать, а не получается. Забросила, а потом поняла, что надо просто другие гвозди взять.

Минск — город не особо «человеческий»: он слишком официальный — все чисто, все прибрано, и нет никаких признаков того, что тут люди живут. Это, например, было заметно по новогоднему оформлению города: в торговых залах и витринах магазинов висели одинаковые покупные пластмассовые игрушки, китайские гирлянды.

Всегда трогает, если видно, что люди приложили свою руку, — даже деды-морозы гуашью на окне душевные выходят. Пару лет назад работники магазина у моего дома сделали снеговичка из ваты и папье-маше и прилепили ему бедж «Снеговик-продавец шестого разряда». Меня такие вещи всегда радуют.

Мой главный вдохновитель — Кери Смит. Она иллюстратор и писатель из Канады. По-настоящему все началось именно тогда, когда я стала читать ее блог. Она учит не бояться пробовать делать что-то неправильно, выходить за рамки. Есть насчет этого хорошее слово в английском — «liberating», не знаю, как адекватно перевести на русский. Сесть за клавиатуру, открыть Word и не писать что-то осмысленное, а просто по клавишам — бах! бах! бах! Сыграть, как на фортепиано, то, что у тебя на душе.

В одной из своих книг Кери Смит приводит цитату композитора Джона Кейджа: «Если вы смотрите на вещь 2 минуты, но она скучная, посмотрите 4 минуты, 8, 32 — и вы поймете, что она вовсе не скучная». Я не верю во вдохновение — важно просто работать. Берешь любой предмет — спички, гвозди, прищепки — и начинаешь вертеть: что будет, если их увеличить, уменьшить, разрезать на части, придумать им новое применение. Большинство таких идей, конечно, фигня полная. Но не нужно этого бояться. Потому что потом — щелк! — и получается.

Сингс-сторинг – необычное применение простых вещей и поиск неочевидного сюжета для художественной интерпретации.

Алексей Литвинко
«Все дело в невероятной глубине резкости»

Пинхол

Текст:
Екатерина Морголь

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Пинхол

Допив свой «нескафе», не вздумайте выбрасывать банку. Можно сделать в ней аккуратный прокол, вставить пленку — и получится крутой фотик. Пинхол — фотографическая камера без линз, но с небольшим булавочным отверстием вместо объектива. Отсюда и название: pin — «булавка», hole — «дырка». Свет проходит через отверстие, и на пленке формируется изображение — такой вот фокус.

А.Л.: «Поначалу было просто весело дырявой банкой из-под кофе снимать. Но это у пинхольщиков самое избитое средство. У меня еще была одна смешная камера — из пустой пачки от презервативов. Однако самая любимая модель — модифицированный фотоаппарат «Смена 8М».

Достаешь линзоблок, меняешь на заглушку с игольной дырочкой — и все, снимай!

Все просто: достаешь линзоблок, меняешь на заглушку с игольной дырочкой — и все, снимай! Кстати, можно даже на цифрозеркалку нахлобучить такую заглушку, но эффект уже будет не тот. Цифровой пинхол — какой-то он все-таки неживой».

Так в чем же прикол пинхола? Если мастерить камеры из коробков — это по большому счету fun, а пинхол-фотография — уже абсолютно серьезное искусство. На выходе получаются странные, сравнимые с медитацией изображения. Это словно кадры, вырезанные из тягучего, замедленного фильма. Только местами даже круче.

А.Л.: «Если первое время пинхол был для меня забавой, то сейчас — серьезное и очень выразительное художественное средство. Все дело в невероятной глубине резкости. И близлежащие, и удаленные объекты, если не снимать «с руки», получаются одинаково резкими — это создает странный визуальный эффект. К тому же снимают пинхол, как правило, на длинных выдержках. Одно время я своих друзей постоянно доставал — получалась не съемка, а рентген-кабинет: «Замрите. Не дышите десять секунд. Я снимаю. Теперь дышите».

Пинхол-снимки чем-то похожи на нашу память. Или на сны — в которых все абстрактно, неконкретно, словно спрятано в мистической дымке. И абсолютно неизвестно, что в кадре главное, а что второстепенно. В отличие от той же цифровой съемки, в пинхоле всегда присутствует момент непредсказуемости: ты никогда не знаешь, какой получится фотография. Тем не менее ты не просто ловишь мгновение — выжидаешь необходимое время (пока не почувствуешь кадр) — и только затем делаешь снимок.

А еще пинхол-фотографии можно сравнить с картинами маслом. Если это большой формат, обязательно нужно отойти и смотреть на расстоянии — тогда изображение становится максимально понятным. А лучше вообще делать маленький формат — получатся такие карманные камерные сны.

Принципы пинхола первыми изложили в своих рукописях древние китайцы. Сегодня они снабжают пинхол-камерами весь мир. Но handmade все равно круче. Хотя бы потому, что его можно клепать практически из всего: хочешь – из спичечного коробка, а хочешь – из холодильника «Минск». Главное, чтобы дырочка была.

Александр Сидорик
«Нежелание ввязываться в драку — это не всегда миролюбие»

Бойцовский клуб

Текст:
Валера Цыганкова

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Бойцовский клуб

Бойцовские клубы — достаточно массовое явление. Минский появился летом 2008 года. Началось все с трех человек, но уже за месяц-другой клуб разросся до двух десятков. Приходят новые люди, некоторые уходят после первого боя, кто-то ходит дольше, кто-то реже, кто-то чаще, костяк остается.

Нас несложно найти в интернете. Мы изменили первое правило БК, теперь оно звучит так: «Не говорить о Бойцовском клубе кому попало». Это значит, что мы никак не выделяем свою причастность к БК, у нас нет символики, транспарантов, мы не ходим рядами на день ВДВ. Но если мы считаем, что этот конкретный человек нуждается в БК, если это ему интересно и важно, мы осознанно приглашаем его.

К нам приходят с разными целями. Основная — побороть страх. Не все могут постоять за себя или близких. Нежелание ввязываться в драку — это не всегда миролюбие. Некоторые хотят снять напряжение, выплеснуть эмоции — а затем спокойно работать, улыбаться людям в транспорте и быть примерным семьянином.

Все, кто приходит к нам, принимают свой первый бой в первый же день. Да, некоторым настолько страшно, что они не боятся в этом признаться. Так и говорят: «Я боюсь». Но нет людей, которые бы пожалели о своем первом бое, даже если их пришлось втолкнуть в круг.

После боя соперник становится для тебя распрекрасным другом. Эмоции — адреналин, эйфория, словно ты на Эверест забрался. Кто-то говорит: «Я не могу ударить человека». Но когда чувствуешь во рту вкус своей крови, сразу забываешь о таких заявлениях.

Мы, конечно, очень отличаемся от прототипа. Мы не за саморазрушение, наша цель — самосозидание. Никаких революционных целей перед собой не ставим. Наши постоянные бойцы достаточно аскетичны — мы за здоровый образ жизни без излишеств и даже патриархальны.

Девушек к боям не допускаем, хотя были случаи, когда к нам просились профессионалки в муай-тай. Мы всегда отвечаем отказом.

Кто-то говорит: «Я не могу ударить человека». Но когда чувствуешь во рту вкус своей крови, сразу забываешь о таких заявлениях

Просятся к нам и профи-мужчины. Был случай с чемпионом Европы, но мы отказали ему, ведь у нас нет бойцов такого уровня. Он просто не получил бы того, чего хотел. Одно дело — ринг, рефери и защита, совсем другое — бой в сомкнутом кругу людей. Мы всегда подбираем бойцов по опыту и весовой категории и новичков стараемся выставлять против таких же новичков. Тем, кто ходит давно, достаточно нескольких ударов, чтобы «ритуал» замкнулся и они получили свой сброс эмоций. С опытом лучше чувствуешь свое тело и читаешь противника. У нас почти не бывает травм, разве что кто-то неправильно замотает бинты и выбьет пальцы. Ну и синяки, которые к следующему разу проходят. Мне однажды ногу поломали, но это единичный случай, неудачное падение.

После первого боя все говорят: «Все, я буду к вам ходить». Мы шутим: мол, ты сначала приди. Сложно прийти на бой во второй раз — сложнее, чем в первый: ведь тогда ты еще не знаешь, куда идешь.

Вероника Чарковская
«Я ощущала радость и невероятную степень свободы»

Контактная импровизация

Текст:
Екатерина Морголь

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Контактная импровизация

Контактные импровизаторы, как и йогины, работают в моменте «здесь и сейчас». Но йога — прогнозируема. За одной асаной следует другая, в комплексе есть определенный порядок пранаям и поз. А импровизация — это выбор из множества вариантов в пользу одного-единственного. Вся красота этой практики в том, что ты никогда не знаешь, каким будет следующий момент. Более того, об этом даже не следует думать.

Через прикосновение мы ясно слышали движения друг друга

С 20 лет я серьезно занялась… футболом. И даже играла в женской команде на чемпионате Республики Беларусь.

Но однажды попробовала контактную импровизацию и поняла, что никакой спорт не даст мне такой свободы. Физкультура тренирует лишь тело, в то время как контактная импровизация позволяет искать гармонию тела с сознанием.

Этим летом я побывала на Международном фестивале контактной импровизации во Фрайбурге. На одной площадке собралось 250 человек — красивые и свободные, мы создавали каждый раз новый, неповторимый танец.

И эта было пространство радости и любви. В танце я встретилась с Йоргом Хассманом, известным учителем контактной импровизации, перформером, автором «Моих Любимых Мыслей о Контактной Импровизации».

Однажды он сказал: «Забудь про технику, пригласи в танец свое сердце».

И встретившись в танце с Йоргом, я почувствовала, что его сердце открыто. С ним я танцевала так, как никогда раньше. Через прикосновение мы ясно слышали движения друг друга. Импровизируя в танце, я ощущала радость и невероятную степень свободы. Это был мой самый удивительный танец.

Контактная импровизация – форма современного танца, в котором участвуют как минимум двое. По сути, партнеры беседуют, но только вместо слов – движения: они перекатываются, движутся по спирали и дуге, перетекают и кувыркаются. Контактная импровизация – странный и красивый танец, который сложно выразить в словах и обозначить в пространстве. Это примерно как сет от саксофониста Чарли Паркера – только в танце.

Алексей Константинов
«Я переживал состояние рождественской елки с переливающимися огнями на поверхности и почти остановившимся временем внутри»

Випассана

Текст:
Екатерина Морголь

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Випассана

Впервые я попробовал випассану в 2009 году. Хотя знал о технике уже лет пять, просто не ощущал явной необходимости и не решался. А потом, видимо, созрел — и сразу же записался на курс. Ближайшие к нам курсы випассаны проходят в России и Украине. Я стараюсь поддерживать более-менее регулярную практику дома и раз в год езжу «сидеть» 10 дней — это стандартная продолжительность одного курса.

В первую очередь практика випассаны позволяет восстановить спокойствие и ясность ума. Суета и беспорядочный поток мыслей, который, кажется, невозможно остановить, в результате практики постепенно затихают, тренируются внимание и способность сосредотачиваться — а это крайне полезные и в повседневной жизни навыки. Если ум спокоен и ясен, намного легче иметь дело со страхами, негативными привычками и привязанностями, которые мешают или сильно усложняют жизнь. Поскольку випассана работает с конкретными физическими ощущениями, то практика помогает наладить более устойчивый и целостный контакт со своим собственным телом, увидеть, как связаны между собой переживания, ощущения и мысли. В результате представление человека о самом себе может стать комплексным и сложным, но при этом более понятным.

Випассана — это еще и глубокая релаксация, качественный отдых для ума и тела, способ избавиться от стрессов и напряжения, до которых обычными средствами едва ли можно добраться. Иными словами, это древний способ поддержания внутренней экологии, который в наш век колоссальной информационной нагрузки и такого же дефицита внимания становится все более актуальным и незаменимым.

Поскольку випассана работает с конкретными физическими ощущениями, то практика помогает наладить более устойчивый и целостный контакт со своим собственным телом, увидеть, как связаны между собой переживания, ощущения и мысли

Во время одной из медитаций, которая длилась 2,5 часа, я достиг состояния, когда отчетливо мог ощущать всю поверхность тела целиком, мгновенно и произвольно осознавать ощущения в любой его точке. При этом в каждой точке я замечал одновременно два-три разных параметра: например, острую боль, давление и холод.

Под поверхностью тела все внутреннее пространство казалось единой прозрачной средой, время от времени пронизываемой, как молниями, связками ощущений.

Если говорить образно, то я переживал состояние рождественской елки с переливающимися огнями на поверхности и почти остановившимся временем внутри.

Медитация випассана – это техника из древней Индии. Считается, что 2,5 тысячи лет назад ее заново открыл Будда. Потом випассану потеряли – только в индийской Бирме эту медитацию практиковали в узком кругу посвященных монахов. Около ста лет назад техника стала доступна всем желающим.

Уляна Ашурко
«Я решила проснуться»

Сыроедение

Текст:
Денис Клевицкий

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Сыроедение

Правда, что, когда ты перестаешь есть вареное, жареное, пареное, восприятие меняется?

Да, мой опыт это подтверждает. У меня теперь, например, острее обоняние…

Наверное, даже для того, чтобы перестать есть мясо, должны быть какие-то веские причины? Что у тебя случилось?

Я решила проснуться. Спала и вдруг поняла: пора начать осознанную жизнь.

Были другие шаги к осознанной жизни?

Да, я стараюсь осознавать себя во всем постоянно. В том, что я делаю, что употребляю, с кем говорю, где и с кем живу. Я ухожу от обусловленности. Не могу сказать, что я такой особенный человек и у меня все это всегда получается… Я давно знакома с практикой осознанного сновидения и однажды подумала: «Если я могу управлять своими снами, почему я не могу управлять своей жизнью?!» Кажется очень сложным — не есть, например, мясо, когда ты этого не делаешь, но когда ты это делаешь — то кажется, что нет ничего проще.

Чем приготовленная пища хуже сырой?

Неприготовленная пища энергетически более ценная и менее вредная. Она живая. И этим все сказано.

Что это значит?

Если я съедаю не просто яблоко, а печеное яблоко, то получаю и питательных веществ, и энергии меньше. Это известный факт. На термически не обработанную пищу наш организм тратит меньше энергии — она очень быстро переваривается и расщепляется, причем расщепляется правильно. Организм берет максимум полезного, а не-полезное быстро выводит.

Я читал где-то, что наш желудок в процессе эволюции стал другим — например, он стал меньше — и больше не может переваривать много сырой пищи.

Я не позволяю своему желудку управлять мной. Я хочу сама управлять своим организмом. Мой переход на такое питание стал доказательством этого. Я знаю, что мои хронические заболевания отступили: я чувствую себя гораздо лучше.

Сыроедов часто критикуют. Например, говорят, что у них кости становятся хрупкими…

Среди знакомых мне людей, которые тоже так питаются, подобных проблем нет. А в моем рационе достаточно кальция. Я пью козье молоко, ем сыры без сычуга — и чувствую себя здоровее многих обычных людей.

У тебя поменялось окружение, круг общения после того, как ты стала сыроедом?

Моя осознанность привела к тому, что поменялось мое окружение. Но это не значит, что я стала посылать лесом всех своих знакомых, которые едят шашлык. Если у нас есть общие интересы, то наши дороги не расходятся.

Мне приятно выпасть из культуры, которая делает людей к сорока годам инвалидами

Еда — это же не просто для того, чтобы жить, получать энергию, калории и прочее. Это элемент культуры, в нашем случае — европейской. Ты чувствуешь, что из-за своего сыроедения выпадаешь из нее?

Конечно, я выпадаю. Причем с удовольствием. Мне приятно выпасть из культуры, которая делает людей к сорока годам инвалидами. Я была гурманом: очень любила поесть, наслаждалась вкусами, не отказывалась от хорошего алкоголя, мне нравилось пробовать новое — и я, как и все, болела. Я очень хорошо знаю, что увлечение вкусами приводит не только к целлюлиту, но и к другим неприятностям, иногда смертельным. Бывает, я вижу девушку, которая ест мороженое, и я не могу сказать, что мне этого мороженого не хочется, что нет ностальгии. Но в тот момент, когда она слизывает и проглатывает, я хорошо знаю, что вместо этого простого удовольствия я получила гораздо больше: легкость, бодрость, чистоту вкуса и ясность восприятия мира.

Настя
«Кит и почтовый рожок»

Татуировки

Текст:
Денис Клевицкий

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Татуировки

Первую татуировку я сделала четыре года назад, мне тогда было 18 лет. Просто всегда хотелось, всегда нравились татуировки. Никакого посыла не существовало.

Это было сердце на левой руке. Я думала, что, когда что-нибудь важное в жизни случится, я его вобью в ленту. Но вот оно случилось — и я вбила. Но теперь хочу закрыть ее.

Мой парень — он татуировщик, мастер, — будет делать там другую работу, в орнаментальном полинезийском стиле.

Мы вместе придумываем работы для меня.

Сейчас в процессе очень большая работа на спине: череп, роза, птицы…

Вторую я сделала через год или два — это роза. Но сейчас тоже ее закрываю. Был не самый удачный выбор мастера. Сейчас в процессе очень большая работа на спине: череп, роза, птицы… Я плохо терплю на спине: это очень болезненное место. Может, я делаю скидку на то, что мастер — мой молодой человек, поэтому можно покапризничать. Пока было три сеанса, но больше трех часов не получается терпеть. Последний раз — с карандашом в зубах.

Еще у меня есть кит на руке. Кит и почтовый рожок.

У нас с парнем это одинаковые татуировки. Мы просто любим китов. Они красивые.

Есть маленькая татуировка за левым ухом. Мы тогда жили в Швеции. Собрались на концерт местной регги-группы «Club Killers». А тем, у кого есть тату с их логотипом — пожизненный бесплатный проход. Решение было принято за две минуты.

Были конфликты с мамой: ей не нравится моя работа на спине. Но в результате она сама сделала татуировку — цветок, лотос, по-моему.

Я не жалею ни об одной своей татуировке. Для меня это не мода — это я, мои мысли, это мое.

Егор Ващекин и Антон Дрозд
«Ну, братка, расскажи, как оно?»

Подвешивание

Текст:
Валера Цыганкова

Фото:
Kanaplev+Leydik

Подшивка журналов

Подвешивание

Е.В.: Сначала я занимался тату и пирсингом, работал в тату-салоне. Работал и косил одним глазом на Запад и развитие движения в России. Захотелось сделать что-то самим, понять, как это, что это — испытание, новый опыт, просто боль. У каждого свое восприятие данного действа, но все сходятся в том, что это непередаваемые ощущения, которые стоит попробовать.

Каждый ищет и каждый находит что-то свое, но лишь единицы могут это более-менее внятно объяснить

Первый раз был довольно забавным. Мы специально поехали отдохнуть на коттедже за городом, такой мини-пикник с подвешиванием. Ну, в принципе, там все и случилось. Перчатки, дезсредства, иглы, проколы кожи, крюки, дружеская поддержка и, как итог, забавное выражение лица «парящего» Антона. Когда его сняли, я просил: «Ну, братка, расскажи, как оно?»

А.Д.: Ощущение предоргазменное. Боль отходит на второе место, ты чувствуешь очень сильное натяжение кожи. Фокусироваться на чем-то сложно: в голове только сумбурность мыслей от непонимания, каким образом ты висишь. Многие люди думают, что подвес — это некая форма мазохизма, что висящие люди испытывают удовольствие от боли, причиняемой крюками и иглами.

На самом деле абсолютное большинство практикующих отрицательно относится к «подготовительному этапу», называя его, мягко говоря, неприятным. Каждый ищет и каждый находит что-то свое, но лишь единицы могут это более-менее внятно объяснить.

Е.В.: Да, лишь единицы могут объяснить, и вообще лишь единицам есть что рассказывать. У нас подвешивание популярно на фотографиях и словах, на деле же не так уж много желающих. Видимо, этот вид эксперимента над своим телом пока еще не получил должного распространения и по-прежнему остается шокирующей пикантной ноткой в культуре модификаций тела, а не обыденным явлением.

Я подзабросил это дело, так как ушел из салона, и стало банально негде. Хотя мне хочется продолжить практику пирсера именно в отношении подвешивания, ибо этот ритуал по-прежнему не изучен мной настолько, чтобы стало скучно.

Подвешивание – практика подвешивания человека на крюках, вставленных в кожу. Раньше как ритуал использовалась североамериканскими индейцами, как пытка – инквизиторами