Городской лесничий - Парк дружбы народов

Игорь Корзун — один из активных горожан из инициативы «Городской лесничий».

Городской лесничий - Парк дружбы народов

Я живу рядом с этим парком. Парк великолепен и днем, и вечером, и ночью, и летом, и зимой. Он разделен улицей Орловской на две террасы: южную и северную.

null

Если южная терраса известна и еще как-то пользуется людьми, то про северную террасу, расположенную в пределах улиц Орловская, Карастояновой, Некрасова и опытной станции Института торфа, знают очень мало. При этом она не менее интересна своими красивыми панорамными видовыми пространствами, хорошими аллеями и довольно большим количеством экзотов — экзотических растений, которые в нашем климате не растут в дикой природе. Мало кто знает, что изначально этот парк планировался как филиал Ботанического сада, состоящий не из клумб или оранжерей, а как дендрарий — открытое публичное пространство, в котором можно увидеть, как в компактной группе произрастают бархат амурский, лиственницы, серебристый клен, маньчжурский орех. Все это там растет и сейчас, формируя роскошные композиции.

Южная терраса

Южная терраса

Я думаю, в этом парке уже давно нужно сделать зону гуляния босиком. В южной террасе есть круг, внутри которого ходить нужно босиком. Когда я там гуляю, я всегда собираю и выбрасываю ветки и прочий мусор. Я гуляю там босиком даже зимой — до серьезных морозов постоянно, а когда выпадает снег, время от времени прихожу и гуляю по этой территории босиком для здоровья, с целью закалки.

null

Компоновка парка удобна для того, чтобы прийти туда не обуваясь прямо из дома. Есть дорожка с более урбанистической частью, а внутри цирка — разнотравье, высокая трава, которая не всегда вовремя косится, что меня радует. Там мягкая земля, там торф. Местами кроты выталкивают землю. Иногда уже в стылую пору находишь такую кротовину и засовываешь ноги в эту землю — черную, смотришь на нее, и кажется, что это не земля, а какая-то еда — настолько она красивая, ровная по своей структуре, каждая торфинка, кажется, налита соком. И ты стоишь в этой земле, так тебе хорошо, и думаешь: вот помру — закопайте меня без гроба в эту землю. Представьте, как этим кротам живется в этой земле. Одно дело грести глину, песок с камнями — таким кротам тяжело, и жизнь у них потная, в заботах, где найти хоть какого червяка. А в этой земле кроты живут как в океане. Им не надо даже грести, они могут там плавать и на спине, и по-лягушачьи, и брасом. И черви там на них прямо с неба валятся. Жизнь у них ленивая, как в санатории. Особенно красиво все это выглядит на первом снегу, когда земля еще не сильно замерзла, и они, чувствуя зиму, стараются нарыть себе последние вентиляционные шахты. Лег первый снег, а посреди него ровными черными пирамидками выступают кротовины. Но для того, чтобы это все видеть, нужно посещать парк регулярно и знать, где все это может появиться. Когда проникаешься этим парком, то понимаешь, что внизу, под землей, тоже есть свой парк.

null

Парк строил институт Минскпроект. Помню фамилию главного архитектора парка — Луцевич. Спроектировали его в конце 1970-х, в 1978 проект был закончен, и приступили к его реализации. В 1981-82 году строительство парка было завершено, и все, что мы в нем сегодня видим, за исключением березовых рощ, было посажено именно тогда. Марина Сидоренко, научный сотрудник кафедры ландшафтной архитектуры Технологического института мне рассказывала, что в конце 2000-х молодые немецкие архитекторы увидели этот парк и поинтересовались, когда он был придуман, а потом сказали, что такая компоновка парков в современной практике в Германии появилась лет на пять позже. Люди пришли к пониманию иной композиции: огромного (диаметром метров 250) открытого пространства в центре, а по кругу высажены композиции из деревьев — абсолютно разные. Если встать в центре и посмотреть вокруг, то мы увидим, что они разные по плотности, по высоте, по облачности, а главное — разные по цвету. В Минске нет больше таких мест, где была бы возможность стать в центре, покрутиться вокруг своей оси и увидеть всю эту композицию. Подобную вещь пытались реализовать в парке 60-летия октября, но ее испортили своими кортами теннисисты.

null

В викторианской практике Викторианского паркового строительства одним из обязательных элементов была руина. Либо руина часовни, либо моста, либо замка. Их строили специально как руины — без фундамента — и предназначались они для простой вещи — разрушаться и подчеркивать неумолимость времени. В нашей стране, где любят порядок, с руинами получилась смешная история. В некоторых усадебных парках, где проводилась реконструкция с реставрацией, мои коллеги архитекторы сталкивались с таким явлением как реставрация руин. Их реставрировали, штукатурили, им придавался приличный вид, и часть паркового антуража, элемент романтизма, исчезал. Но зато появлялся объект с инвентарным номером, на уход за которым (покраску, побелку, штукатурку) выделялись средства. Минские архитекторы-ландшафтники придумали для минских парков современный образ руины. Они строили руины природных объектов, например, русло высохшей реки, как в парке дружбы народов.

null

Поначалу выкапывалась просто дренажная канава, поскольку эта территория была территорией Комаровского болота. На этой болотной станции сажали картошку, морковку, проводили какие-то эксперименты, чтобы выяснить, какие из сельскохозяйственных культур будут хорошо чувствовать себя на торфяниках и как за ними нужно ухаживать. Потом отпала нужда в этой болотной станции в центре города, и было решено построить филиал Ботанического сада. Не знаю причин, но в итоге Ботанический сад отказался от этих территорий, и он стал чудесным местом, где можно с удовольствием провести целый день.

null

Приходишь в парк, и можно пройтись, а потом постоять в кленовой рощице, в дубовой рощице. Многие ли из нас бывали в хорошем полноценном осиннике? А там он есть — с высокими длинными, метров до 12-15, стволами без листьев, без веток, как колонны. Самое незабываемое ощущение в этом месте появляется вечером, когда на город опускаются сумерки, где-то сбоку горит фонарь, сверху — звездное небо, и ты слушаешь шелест осиновых листьев и ощущаешь свет, окрашенный зелеными листьями, падающий на тебя и оказывающий свое целебное действие. Это важно — парк должен быть в меру густым, свет должен проникать вниз сквозь листву. Зеленый цвет вообще оказывает благотворное воздействие на наш организм. Хоть догола раздевайся и купайся в этой зелени. Ну, кто стесняется, можно остаться в плавках. Кстати, в редком месте в городе можно ходить в трусах. По парку Горького, например, в трусах не походишь. А парк дружбы народов местным населением используется как площадка для принятия солнечных ванн. Мне кажется, это одно из самых лучших мест в городе для занятия йогой. До того момента, как построили несколько высоток на Некрасова и во дворах общежитий по Кульман, когда ты находился в центре парка, ты мог увидеть только «полосатый хер», который вздымался к небесам из-за гор зелени, а сверху на тебя лился солнечный свет. Роскошное, огромное открытое пространство в дикой природе в центре города.

null

Вдоль русла высохшей реки растут ивы-троны. Есть смысл пройтись по этому руслу. Причем не забираться на берега, когда овраг пересекает мост, а встать на четвереньки и проползти через эту трубу. Редко в этой жизни нам удается испытать натальный опыт, опыт рождения. А к нему нужно время от времени возвращаться. Это же как легкий поворот кармы. Будто делаешь кувырок, как у Кастанеды, и отряхиваешься от всех бывших невзгод и проблем.

Можно посидеть на лавочках, посмотреть по сторонам, подумать, на своем ли месте стоит эта лавка. У каждого из нас есть свои предпочтения. Кто-то, садясь на лавку, начинает тупить вниз и слюни пускать, а кто-то другой садится и хочет что-то вокруг себя увидеть. Одно дело, когда ты сидишь на лавке, и перед тобой метров на 300 открывается пространство с профилем деревьев или далекими холмами, и совершенно другое дело — когда тебе поставили лавку, уперев ее в стену. Мне некоторые лавки хочется переставить туда, где им место. И вот у меня такое предложение к горожанам — находить красивые городские виды, где приятно сесть и часок посмотреть. Тупить в стену тяжело, это требует очень серьезной подготовки. Иначе внутренний диалог не даст тебе покою, и ты будешь срываться на какие-то свои житейские заботы, обиды, суету и многое другое. А когда ты смотришь на широкое «раздайся поле», нужда во внутреннем диалоге исчезает и начинается диалог с пространством, в котором все твои заботы где-то теряются. И общение с пространством происходит не на языке слов и привычных нам символов, а просто понимаешь, чувствуешь красоту. А обмен информацией между тобой и природой происходит. В парке есть такое место, правда там нет лавки. Может быть, она там не нужна. Расстелил что-нибудь летом, сел и смотри, радуйся.

Северная терраса

Северная терраса

В северной террасе есть два есенинских уголка: северный и южный. Самый комфортный для посещения — южный есенинский уголок, березовая роща в южной, самой высокой по высоте деревьев части парка. Особенно хорошо там, конечно, летом. Но в зимнюю пору она разбавляет белыми стволами серую полосу, а в летнюю она разбавляет зеленую полосу.

null

Очень красивое получается чередование темного-белого-темного-белого. Когда резко проводишь глазами по этой полосе, возникает ощущение, что ты — магазинный считыватель штрих-кодов. Здесь тоже что-то закодировано. И ты понимаешь, что закодировано, но нет в нас нужной прошивки, чтобы расшифровать код. Да это и не нужно. Главное, что и ритм, и форма, и цвет — все это — информация. Сформирована она руками человека, но росла-то она сама и принимала определенные формы самостоятельно. Человек не может заставить березу принять форму каштана. Коммуникация человеческого сознания и хтонического природного хаоса как раз в парках может быть прочувствована.

null

В северной части есть совершенно потрясающий дикий есенинский уголок. Эту березовую рощу мы все замечаем, когда едем по ул. Орловской от пл. Бангалор в сторону проспекта Пушкина. Но туда обязательно нужно зайти. Эти заповедные кущи доступны для посещения. Они заросли совершенно разными травами, которые не так просто отыскать где-то еще в городе. Есть там и крапива, и сныть, и прочие травы, которые нам надоедают на даче, но в городской среде мало где можно обжечься крапивой. Стоит погулять по кочкам в этой березовой рощице. Природа интересна как в зарождении и ликовании жизни, так и в смерти, которую там можно наблюдать. Есть там высохшие, истлевшие деревья, пни, поросшие мхами и лишайниками. Пока ты молод и хер у тебя стоит, ты ищешь комфортную лужайку, где можно кого-то прижать к земле. А когда это прижимание уже не столь нужно, то ты начинаешь более созерцательно относиться ко всему, что тебя окружает. Мне нравится смотреть на то, как дерево самостоятельно постепенно истлевает, а не спиливается зеленстройщиками. И в этом центральном городском парке это возможно.

null

В северной террасе нас ожидают очень разные пространства. При этом там около пяти пространств, схожих с колоссальным цирком в южной террасе. Они размером поменьше, и все отличаются друг от друга. Где-то они сформированы елками, где-то — красным дубом, где-то лиственницей, маньчжурским орехом, а где-то, по недосмотру, они засажены компенсационными посадками. В некоторых местах они разрываются, и ты видишь в разрыве другой маленький цирк, словно один зал следует за другим. И в каждом зале своя история, своя погода, свой микроклимат. Чем интересен парк дружбы народов, там всегда отличная от города температура воздуха. Зимой там на несколько градусов теплее, видимо, из-за болота, а летом, в жару, там парко и влажно и чуть прохладнее. А еще это место хорошо туманами. В городе туманов нет, а там можно ходить и любоваться туманами. Они могут быть слоистыми, могут стать высоко под деревьями или наоборот низко над землей, когда ты даже не видишь свое тело за туманом.

null

Этот парк интересен елками. Мало кто задумывался над тем, что все елки — разные. Не так, как мы друг от друга отличаемся, хотя и люди все разные. Елки разные по-другому. Есть там два роскошных экспоната — две великолепные европейские ели, которые растут рядом друг с другом. И ты понимаешь, что это два совершенно разных дерева. Это сложно объяснить — надо сходить и посмотреть. У одной ели лапки — такие, как мы привыкли видеть на иллюстрациях про новогодние праздники, а у другой они висят тонкими веточками с иголками. Но это не значит, что это какая-то плакучая ель. Именно такие ели растут у нас в лесу. Но и придя в лес, мы увидим, что елки все совершенно разные. Это говорит о силе природного полиморфизма. Дарвин, хоть и не все считают его достойным уважения мыслителем, тем не менее, сказал: «Качество жизни зависит от ее разнообразия». С этим очень сложно поспорить. Когда мы все в одинаковой военной форме или тюремных робах, никакого жизненного разнообразия нет. И когда нас всех пытаются загнать в какие-то шаблоны, то нет никакого смысла говорить о каком-либо качестве жизни. Мне кажется, что эти дарвинские слова любой хиппи должен выбить себе татуировкой на плече. Что может быть краше этой идеи? Чем более разнообразна жизнь, тем кайфовее ее жить.

Также в объектах, которые растут в парке, находит подтверждение идея права на жизнь всех, в том числе сирых и убогих. Зайдя в еловый лесочек, можно найти елочку-инвалида. Мне она напоминает ребенка с ДЦП. Смотришь, а вот эти мощные и большие ели, кажется, как-то даже немного расступились, чтобы дать ей больше пространства для роста. Отдали уголок неба этой маленькой елочке там внизу, которая в пять раз меньше, чем они, которую кто-то в детстве по глупости заломил, а она не сдалась и выросла, — вот из уважения за ее несгибаемость. Все это не было заложено авторами парка. Но идея, которая у них была, позволила этим вещам проявиться. А нам позволила гулять по этому парку и находить какие-то свои нарративы, истории.